Показаны сообщения с ярлыком Книга "Оружие победы". Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Книга "Оружие победы". Показать все сообщения

среда, 17 февраля 2010 г.

[life.history] О дальновидности и внимательности к людям Сталина (на основании воспоминаний В.Г.Грабина)

Начинал писать этот текст как ответ ув.тов.Skinyn в комментариях к своей предыдущей заметке. Но объем получался слишком большой для комментария, поэтому решил вынести в отдельную заметку.

Ранее я сказал, что интересным моментом в книге В.Г.Грабина является положительная роль Сталина как в судьбе самого Грабина, так и в судьбе некоторых артиллерийских систем. Т.е. Грабин говорит о Сталине не как о "кровавом тиране", а как о дальновидном руководителе. Так же я сказал, что поскольку книгу писал сам Грабин, то получается, что он был всегда прав, а все остальные -- нет. Что лично меня заставляет насторожено относиться к оценкам Грабина.

Однако, есть несколько причин, по которым я считаю, что о Сталине Грабин говорил правду:

- вмешательство Сталина в судьбу орудия Ф-22, которое стало начало карьеры Грабина, подчеркивается как ключевое. Не обрати Сталин внимания на одного инженера, который на совещании не соглашался с мнением других инженеров и военных -- не было бы знаменитого конструктора Грабина. Думаю, что наличие сего факта, зафикисрованного в отчете о заседении, проверялось редакторами книги еще в 1972-м (цитата от редактора: "Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все — в ходе работы наши с М. Д. Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту");

- мемуары Грабина готовились к печати в 1970-х, когда "культ личности" уже не пропагандировался (как при Хрущеве), но и не развенчивался. В таких условиях гораздо проще было ничего хорошего о Сталине не говорить. И даже наоборот, вставить что-нибудь нелицеприятное. Тогда к книге сразу же стало меньше претензий. Однако Грабин считал роль Сталина в развитии артиллерии перед войной настолько значимой, что написал о Сталине хорошо.

Ну а вывод о дальновидности и внимании Сталина к людям я сделал на основании маленького эпизода: когда на очередном заседании в Кремле Грабин появляется больным, Сталин оставляет его после совещания и заставляет пройти медицинское обледование. А потом, спустя более полугода на очередном совещании (после выздоровления Грабина) Сталин отмечает факт выздоровления. А теперь задумаемся: руководитель огромной страны, занимающийся невероятным количеством проблем (индустриализация, сельское хозяйство, образование, медицина, армия, наука,...) и встречающийся с тысячами разных людей, вдруг обращает внимание, насколько похудел главный конструктор какого-то рядового артиллерийского КБ. И не просто обращает внимание, а выделяет время из своего графика для того, чтобы лично обсудить необходимость лечения этого конструктора. Нужно быть очень внимательным к людям, чтобы сделать такое. И очень дальновидным, чтобы понимать, что правильные кадры решают все.

Не мне судить о степени "кровавости" Сталина и о его вине за репрессии и прочие деяния (а так же о реальной величине этих явлений). Но вот по таким воспоминаниям становится понятно, что в последние десятилетия личность Сталина преподносится очень однобоко. Следовательно -- далеко от действительности.

вторник, 16 февраля 2010 г.

[life] Впечатления от книги “Оружие победы”

Сегодня поделюсь своими впечатлениями и поставлю точку в серии заметок о книге “Оружие победы”. Вкратце – мне было очень интересно. Рекомендовать не буду, поскольку мемуары – это чтиво на любителя, но сам я прочитал с удовольствием. Затрону лишь основные моменты, которые мне были интересны.

О Сталине.

Поскольку моя учеба в школе пришлась на 80-е годы, то в подростковом возрасте отношение к Сталину было сформировано вполне конкретное: кровавый тиран. Правда, весь поток “разоблачений преступлений сталинизма”, который бушевал в тогдашних газетах и журналах, мне быстро надоел. Посему я мало задумывался о том, что же из себя представлял Сталин – ну тиран и тиран. Однако, с возрастом, с более плотным общением с разными людьми, стало приходить понимание, что объявление Сталина “кровавым тираном” мало того, что сильно однобоко, так еще и далеко от истины. Поэтому очень интересно было прочитать в книге Грабина о Сталине как об очень дальновидном и внимательном к людям управленце.

О доверии к написанному…

Поскольку книгу написал сам Грабин, то при чтении складывается впечатление, что “вокруг все в дерьме, а он один весь в белом”. Впрочем, имеет полное право – на тот момент он был победителем (бюрократии, инертности, косности, карьеризма и пр.), а победителей не судят. Жалко, однако, что книга оканчивается на начале Великой Отечественной. Судя вот по этой статье, в послевоенные годы он мог бы рассказать много всего интересного про амбиции, про интриги, про перспективные виды вооружений и отношения к ним командования. Но тогда, вероятно, книга бы не вышла и в 1989-м году.

О руководстве, подходах к конструированию и продвижению своих идей.

Примечание: с проецированием на любимую мной тему разработки ПО ;)

Насколько я понял, главным своим достижением Грабин считал не какую-то конкретную пушку, а выстроенную под его руководством технологию быстрой разработки новых типов орудий. Самый яркий пример – создание весной 1941-го года орудия ЗИС-6 всего за 42 дня (в этот срок вошло и собственно проектирование, и выпуск опытного образца, и его испытания на заводе, и подготовка документации к валовому производству). Главными “секретами” технологии были две простые вещи (их аналоги, по-моему, легко прослеживаются в разработке ПО):

  1. Тесные взаимосвязи и мгновенная обратная связь между всеми стадиями проектирования и производства орудия. Если раньше конструкторы только рисовали проект, технологи затем занимались его внедрением, а потом исполнители были вынуждены со всеми последствиями бороться самостоятельно, то в КБ под руководством Грабина эту систему разрушили. Технолог и исполнитель получили возможность высказывать свои замечания на самых ранних стадиях проекта, когда проектное решение существовало всего лишь в набросках. А вся деятельность КБ была направлена не просто на разработку хорошего бумажного проекта, а на получение отличного конечного продукта – готового орудия.
  2. Широкое распространение получила унификация. При конструировании новых орудий конструктора перестали выдумывать новые узлы без лишней необходимости. В первую очередь за основу брались существующие узлы и агрегаты, а так же проверенные проектные решения. И только если выяснялось, что готовый элемент не может обеспечить приемлемых характеристик или технологичности, только тогда конструктор получал возможность заняться изобретением нового.

Не правда ли, все очень похоже на разработку ПО?

Сначала строгая модель “водопада”, потом постепенное привлечение заказчиков/пользователей к опробованию будущего продукта, потом расцвет “гибких методологий”. Имхо, в области производства ПО мы движемся к тому, что Грабин в своем КБ проделал в конце 1930-х. В связи с этим лично мне грустно наблюдать за разработкой ПО в условиях, когда разные стадии разработки поделены между разными отделами – бизнес-аналитики, разработчики, тестировщики, технические писатели – и все сами по себе, общаясь строго формально и ограниченно :(

А Грабинская унификация узлов и агрегатов орудий? Это же в чистом виде reusable software и компонентно-ориентированное программирование. Совпадение, конечно, не 100%-ное, но идеи очень и очень сходны.

Очень впечатлили меня высказывания В.Г.Грабина об организации работы в КБ, об атмосфере, в которой должна происходить работа конструкторов, о воспитании конструкторов. Подробную цитату на эту тему можно найти в предшествующей заметке. К ней я бы добавил еще одну цитату про молодых специалистов (тут я, к сожалению, должен признать, что ничего с тех пор не изменилось), глава “Вынужденная инициатива”:

Нужно отметить, что и сегодня, спустя много лет после описываемых событий, подготовка молодых специалистов (речь идет не только о конструкторах артиллерийских систем) страдает, как мне кажется, той же однобокостью. Давая молодому инженеру огромный объем специальных знаний по избранному профилю, высшее учебное заведение считает свою задачу выполненной, если выпускник обладает навыками самостоятельной творческой работы. Однако конструкция станка, механизма, проект промышленного сооружения отнюдь не конечная цель инженерного творчества, а лишь первый, начальный этап. Конечной целью необходимо считать освоение конструкции промышленностью в серийном производстве, внедрение новинки в тех областях народного хозяйства, для которых она предназначена. И на этом пути непреодолимым препятствием часто становится малая технологичность конструкции. Проект трудно или вовсе невозможно воплотить в металл. Либо же практическое осуществление проекта требует непомерных производственных затрат, которые полностью сводят на нет все преимущества новой конструкции.

Другим препятствием нередко является и "тактическая" неподготовленность молодого инженера к тому, чтобы умело отстаивать свою идею. Выпускник вуза осведомлен, что научно-технический прогресс невозможен без столкновения идей, концепций, теорий на самых разных уровнях. Но столкновение это не ограничивается лишь рамками теории, в нем участвуют все же не концепции в их чистом виде, а люди, по-разному понимающие очень и очень многое. Утверждение нового, прогрессивного непросто.

Следующий момент, который оставляет очень сильное впечатление – это борьба Грабина за продвижение своих идей. Практически каждая успешно созданная и поставленная на производство пушка до Великой Отечественной – это результат, который был получен “не благодаря, а вопреки”. И здесь следует отметить ряд факторов, который, по моему мнению, очень важен:

  • убежденность в своей правоте и последовательное, поступательное продвижение своей идеи. Не смотря ни на что. С перешагиванием через головы начальства к вышестоящим руководителям, если прямые начальники демонстрируют непонимание или недальновидность;
  • доказательство своей правоты не на словах, а на деле;
  • постановка потенциальных заказчиков перед фактом. При продвижении новой идеи конструкторы постоянно сталкивались с инертностью и косностью потенциальных потребителей. Убедить которых можно было только готовым образцом. Поэтому КБ Грабина само, не дожидаясь разрешения сверху, начинало разработку нового орудия, а потом уже предъявляло готовый, испытанный и отлаженный образец военным.

По собственному опыту могу сказать, что последний пункт отлично работает и для новых программных разработок. Более того, похоже, что только он и работает ;)

Хотел бы отметить еще один немаловажный фактор – Грабин сам воспринимал дефекты своих пушек как обязательные к исправлению, и свое КБ сумел настроить на этот же лад. Характерный пример: на повторных испытаниях орудие Ф-22 заставили заряжать старыми французскими снарядами, гильзы которых были сделаны некачественно. В результате гильзу разрывало прямо в каморе и извлечь ее можно было только с помощью шеста (выталкивая гильзу с другой стороны дула). Другой бы конструктор заявил, что пушка не предназначена для стрельбы плохими зарядами. А Грабин поставил перед своим КБ задачу спроектировать затвор таким образом, чтобы из него извлекались даже деформированные гильзы. И ведь спроектировали, и затем использовали во всех последующих орудиях. И горя потом не знали – ни конструкторы, ни солдаты. А как часто программисты так относятся к дефектам в своих программах? И как часто программисты проектируют приложения на работу в неидеальных условиях? ;)


Такие вот дела. Книга, вроде бы о проектировании пушек семьдесят лет назад. А местами впечатление такое, как будто о современной разработке ПО читаешь…

понедельник, 15 февраля 2010 г.

[life] Цитаты из “Оружия победы”: коллектив конструкторов как оркестр и воспитание новых конструкторов

Цитирую “Оружие победы” В.Г.Грабина, глава “Тринадцать энтузиастов”:

Здесь надо сказать о нашей конструкторской специфике.

Работа конструктора начинается не с того момента, когда он садится за кульман, и не кончается, когда он поднимается с места. Конструктор работает — думает — и в КБ, и дома, и во время вечерней прогулки, и слушая музыку,— всегда и везде. Но для этого работа в КБ должна быть правильно организована. Для ясности позволю себе провести аналогию с оркестром.

Оркестр — это гармоничное сочетание музыкантов-исполнителей, возглавляемых одним человеком, инструмент которого — дирижерская палочка. Прежде чем выступать перед слушателями, оркестр должен сыграться. Он изучает, репетирует произведения. Здесь очень наглядна специализация людей. На репетициях, как и на концертах, оркестранты всегда располагаются по заранее отработанной схеме. Каждый выкладывает на пюпитр ноты. Взмах дирижерской палочки — команда начать исполнение. Дирижер следит за всеми и за каждым исполнителем в отдельности. В случае чьей-либо ошибки немедленно останавливает оркестр, после чего все начинается сначала. Таким образом, в методическом, кропотливом труде отрабатывается мастерство каждого исполнителя и всего коллектива.

Нечто похожее существует и в КБ, только конструктор не имеет готовых "нот" на чертежной доске, наоборот, он должен создать их сам, то есть рассчитать и сделать чертеж, который будет служить "нотами" для производственников.

Специализация, присущая оркестру, обязательна и в КБ: она обеспечит грамотное и быстрое решение всех вопросов. Отличие продукции артиллерийского конструктора от продукции, музыканта и в том, что пушки дают свои "концерты" в самую тяжелую для страны годину — на войне.

Итак, коллектив КБ, как и оркестр, состоит из людей узких специальностей; их гармоническое сочетание должно обеспечить высокое качество исполнения. Узкая специализация имеет и отрицательные стороны, она отдаляет конструктора от всего остального, что не входит в круг его непосредственных обязанностей, и это усложняет подготовку руководящего состава КБ. Каждый конструктор специализируется на создании одного механизма или агрегата, детали и узлы которого могут быть изготовлены и собраны совершенно независимо от изготовления и сборки других, смежных с ним деталей и агрегатов. Например, ствол, затвор, прицел могут быть изготовлены и испытаны независимо друг от друга, а затем соединены в одно целое — пушку. Таким образом, при узкой специализации конструктор может в относительно короткий срок приобрести высокую квалификацию в конструктивно-технологическом формировании своего агрегата, к которому, как и к орудию в целом, предъявляются три группы требований: служебно-эксплуатационные, экономические и эстетические. Лишь при использовании в работе над каждым агрегатом последних достижений науки и техники можно обеспечить надежность, безотказность, простоту в обслуживании, высокую эффективность, высокую технологичность, дешевизну и красоту пушки. Да, пушка должна быть красивой — для артиллериста это значит немало.

Конструктор — работник творческого труда, но КБ не может надолго откладывать решение проблем, возникающих в ходе работы, ждать, когда у конструктора появится вдохновение. И поэтому, как ни странно на первый взгляд, очень важным фактором в работе КБ является нормирование труда сотрудников. Конечно, это нормирование не может быть стереотипным, одинаковым для всех категорий работников. Например, деталирование и копирование чертежей — почти механическая работа, в то время как конструкторско-исследовательская деятельность требует полета фантазии. Однако и в этом случае труд нужно нормировать и стимулировать. Иначе многое, связанное с обороноспособностью страны, будет зависеть от настроения конструктора, исследователя. Допустить это невозможно. Поэтому в практике нашей работы снижение конструктором веса разрабатываемой им детали и другое улучшение ее конструкции поощрялось денежной премией, размер которой зависел от степени перевыполнения планового задания.

Конечно, люди и продуктивность их работы не могут быть одинаковыми. Искусство руководителя в том, чтобы вовремя изучить, оценить и направить развитие творческих способностей каждого конструктора в сторону наиболее выигрышную как для КБ, так и для самого человека.

Например, можно развивать у молодого конструктора способности к проектно-компоновочным проработкам изделия в целом. В этом случае от него требуется большой кругозор, размах, широта взглядов, смелость, способность быстро выбрать наилучшее решение, не занимаясь разработкой многих вариантов. Но, чтобы человек мог успешно вести компоновку всего изделия, необходимо научить его сначала конструктивно-технологическому формированию деталей, узлов, механизмов и агрегатов. У некоторых же нет необходимых данных для компоновки всей пушки, зато у них ярко проявляются другие склонности — к тщательно и глубоко продуманному конструктивно-техническому формированию агрегата, механизма, узлов и деталей. Очень часто именно такие специалисты вносят существенные изменения в предварительный проект изделия.

Что нужно для развития творческих способностей у начинающих конструкторов?

Нужно приучить человека мыслить схемами детали, узла, механизма, агрегата, пушки. Мыслить он должен критически. Обязательно критически. Для этого ему надо глубоко и в короткий срок изучить существующие и существовавшие прежде схемы узлов и деталей, агрегатов, механизмов и, наконец, пушек в целом. Все, что было и что состоит на вооружении как в своей стране, так и за рубежом.

Задача эта хотя и очень трудная, но уж не настолько, как может показаться сначала. Надо выбрать какой-то один тип орудия, наиболее простой в конструктивном отношении, и тщательно изучить его. Доскональное знание одного орудия, его достоинств и недостатков намного облегчает освоение других, потому что у орудия каждого типа есть все элементы, присущие простейшему, и потребуется изучать только то, чем оно отличается от простейшего. В итоге молодой специалист не вообще, а критически освоит многие конструктивные схемы орудий и их элементов. Без этого он творить не сможет. И это относится не только к артиллерийским, но и ко всем конструкторам, работающим в области машиностроения.

Конструктор должен непрерывно изучать все новое и у себя и в других КБ, а также за рубежом. Следить за развитием науки и техники не только по своей специальности, но и в смежных отраслях машиностроения, станкостроения, приборостроения, в автомобильной, тракторной промышленности.

Но вернусь к формированию личности молодого конструктора. Вот он создает какой-либо механизм. В ходе работы его предупреждают, что решение неудачное. Конструктор же настаивает на своем. Легче всего запретить ему дальнейшую разработку, приказать взяться за новый вариант, но приказом творческого работника не убедишь. Нужно, чтобы он больше верил своему руководителю. Поэтому конструктору разрешается довести работу до конца и даже, если потребуется, изготовить механизм в металле. Это нужно для воспитания, для подготовки кадров. Да, но нужен и работающий механизм для опытного образца пушки. Поэтому другому конструктору негласно дается задание на разработку нового варианта механизма. Бывали случаи, когда приходилось изготавливать заведомо неудачные механизмы. Только после этого заблуждающийся конструктор убеждался в том, что был неправ.

Казалось бы, все хорошо: один конструктор убедился в том, что он неправ, а другой разработал новый, удачный вариант механизма. Однако не все в жизни так просто. Описанный метод — средство, очень сильно действующее, нередко влекущее за собой тяжелые побочные явления. Молодой конструктор может потерять веру в свои способности и все замечания руководителей будет принимать некритично, перестанет отстаивать свои решения, потеряет самостоятельность, решительность. Это — самое страшное. Руководитель ни в коем случае не должен допускать этого, он обязан быть очень внимательным и осторожным, если хочет вырастить творческую личность, а не "чего изволите". Думаю, это применимо ко всем областям творческой деятельности человека.

С начинающим конструктором часто случается и такое: создавая какой-либо узел или механизм и увлекшись работой, решением различных конструктивных задач, он забывает о том, что механизм прежде всего должен разбираться и собираться. Подойдешь к чертежу — все изображено тщательно, даже красиво, но видно, что вся эта красота никогда не оживет, она мертворожденная. Молодой конструктор удивляется, когда предлагаешь ему рассказать о порядке сборки. Начинает рассказывать и делает неожиданное и горькое для себя открытие: действительно, не собирается! После этого ему ничего не остается, как приняться за разработку нового варианта.

Спрашивается: можно было бы не допустить этого в процессе проектирования? Конечно, можно! Было бы сэкономлено время. Но важнее научить конструктора шире и глубже думать. Ведь такой урок запомнится ему на всю жизнь.

Иногда несобирающийся механизм допускают к изготовлению в металле и предлагают конструктору самому собрать его в цехе. Этот метод воспитания действует еще сильнее, однако он опасен тем, что о происшедшем конфузе узнают многие. А ведь есть люди очень ранимые. Поэтому такой метод воспитания применялся в нашем КБ лишь как исключение.

Я говорил об искусстве руководителя правильно оценить и направить в нужную сторону развитие творческих способностей молодого конструктора. Но одно дело способности, другое — желание. Почти все молодые специалисты хотят сразу же проектировать всю пушку или хотя бы какой-то крупный ее агрегат. Мелкая, а тем более черновая работа, они считают, не для них. Мол, не для этого я получал диплом инженера. Однако для правильной, основательной подготовки нужно, чтобы молодой специалист начинал с деталировки узла, затем ему поручается конструирование несложных узлов, наблюдение за изготовлением, сборкой и отладкой в цехах. И уж потом, когда он пройдет все эти ступени, приобретет опыт разработки технологического процесса формирования детали, ему может быть доверена разработка более крупных узлов с обязательным личным выполнением деталировки своей конструкции и наблюдением за изготовлением и отладкой. Так постепенно растет молодой специалист. "Бумажный" конструктор не конструктор. Молодого специалиста приглашают на рассмотрение конструкций других механизмов, агрегатов и проектов пушек. Ему поручается проводить анализ и давать заключение по чужим конструкциям и проектам.

Комплексное выполнение всей работы одним конструктором дает хорошие результаты в смысле его воспитания и качества технической документации, но наступает такой момент, когда это оборачивается нерациональным использованием сил молодого конструктора. Тогда ему придают младший технический персонал, который работает по его заданиям.

Конечно, если бы молодые специалисты приходили в КБ не из аудитории института, а с производства, было бы куда лучше. Они скорее становились бы полноценными конструкторами. К сожалению, такой метод подготовки и воспитания специалистов у нас не применяется, а жаль. Со школьной скамьи надо внушать молодому человеку, что нужно расти именно так, а не иначе. В нашем КБ мы восполняли пробел в воспитании молодых специалистов тем, что обязывали их посещать цехи, когда те обрабатывали детали или собирали механизмы по чертежам именно этих начинающих конструкторов. То был отличный стимул для роста.

Имхо, все вышесказанное 1-в-1 переносится на разработчиков ПО.

суббота, 13 февраля 2010 г.

[life] Цитаты из “Оружия победы”: сила руководителя

Цитирую “Оружие победы” В.Г.Грабина, глава “Тринадцать энтузиастов”:

Моя обязанность — выносить все конструктивные предложения на суд коллектива и принимать решения с учетом замечаний. Если выяснится, что мы в чем-то ошиблись, немедленно исправлять ошибку, независимо от того, кто ее совершил.

Признание своей ошибки не позор и не слабость, наоборот, в этом — сила руководителя. Если руководитель стремится питать всех сотрудников своими идеями, он не будет воспитывать в них творцов, мыслящих людей, станет гасить их инициативу; такой руководитель быстро выдохнется, а коллектив начнет развиваться медленно и слабо. И наоборот, коллектив, воспитываемый в духе самостоятельности, в духе творческого, критического отношения и к своему созданию и к чужому, приученный смело принимать решения, развивается бурно, а руководитель, опирающийся на такой коллектив, не только не выдохнется, но тоже будет непрерывно расти.

Взаимосвязь, взаимозависимость руководителя и коллектива не снимают с начальника КБ личной ответственности за дело, но создают основу для более глубокого решения вопроса, которое при необходимости будет отстаивать весь коллектив КБ.

Руководитель должен быть членом коллектива, врасти в него, только это обеспечит ему настоящий авторитет. Страх перед руководителем — совсем не признак его авторитета, страх принижает человеческое достоинство подчиненного и ведет к затуханию его творческого потенциала. В таком случае труд не радует, не воодушевляет, а гнетет, и хотя человек все-таки работает, но без души.

Моральное удовлетворение от труда является большим стимулом, оно придает красоту человеческой жизни, и труд становится столь же необходимым, как пища, как воздух, как развлечение.

Все это во многом зависит от руководителя. Он должен создать обстановку, при которой отсутствовали бы нервозность, боязнь, притупляющие творческое начало, порождающие нерешительность. Человек должен идти на свой завод, в свое учреждение с предвкушением удовольствия от предстоящего ему труда, а не с тяжестью на душе от того, что приходится работать там, где ему все противно. В этом случае и материальные блага не могут создать нужного стимула в работе.

Имхо, очень похоже потом писали ДеМарко и Листер в “Человеческом факторе” про организацию работы программистов.

четверг, 11 февраля 2010 г.

[life] Цитаты из “Оружия победы”: самодурство начальства

Цитирую “Оружие победы” В.Г.Грабина, глава “Директора меняются, недостатки остаются”.

Как-то в цехе я обратил внимание на то, что щит пушки что-то уж очень легко поддается рихтовке, то есть правке. Мне это показалось странным: не может закаленная броневая сталь быть такой податливой. Подумал: может быть, щит не закален? Попросил принести паспорт и обнаружил грубейшее нарушение: щит был изготовлен не из броневой стали, а из углеродистой. Еще больше я поразился, когда увидел, что контролер ОТК подписал этот паспорт. Попросил пригласить контролера и от него услышал, что директор лично приказал пустить на броневой щит углеродистую сталь. Я не мог поверить ему: углеродистый лист никогда не заменит броневого, а директор хорошо знает назначение щита — укрывать орудийный расчет от вражеского огня.

Возмущенный, жаждавший немедленно выяснить, почему это произошло, я пошел к директору.

На мой вопрос Дунаев ответил вопросом.

— Я на заводе хозяин или вы? Я могу давать любые указания, которые считаю нужными, и никому не разрешу их отменять. Никто на заводе не имеет права их отменить!

— Вы директор, это всем известно,— сказал я после небольшой паузы,— но это не дает вам права не выполнять требований чертежа, который утвержден заказчиком. Не выполнять эти требования — значит поставлять армии некондиционную продукцию. За конструкцию пушки отвечает КБ. Поэтому без ведома КБ и без согласования с военпредом вы не можете делать никаких изменений. Ваше распоряжение о замене материала для щита незаконно. Прошу вас отменить это распоряжение и приказать все щиты, изготовленные из углеродистой стали, изъять из производства и снять с пушек как некондиционные.

— И не подумаю отменять свое решение. Права директора даны мне наркомом, а не вами. А вы вмешиваетесь в мои права, на что вас никто не уполномочивал. До тех пор, пока я директор, я буду делать все. что посчитаю нужным. Вам же советую знать свое место на заводе!

— Я вам не приказываю и не собираюсь вмешиваться в ваши дела, но считал и считаю своим долгом предупредить, что никто не дал вам права выпускать некондиционные пушки, а точнее говоря, брак.

— А я еще раз предупреждаю вас, что не позволю и не советую вмешиваться в распоряжения директора.

— Вопрос о неправильной замене материала для щита я мог бы решить и другим путем, но счел целесообразным прийти к вам, чтобы не подрывать вашего авторитета. Мы все обязаны поддерживать авторитет директора, который является доверенным человеком правительства, но ваши действия не оправдывают этого доверия.

— Не вам судить и не вам заботиться о моем авторитете на заводе

Если бы это дело касалось чего другого, я бы, возможно, уступил. Но именно в этом случае я, как инженер, как начальник КБ, не имел права допустить замену материала, а убедить Дунаева было невозможно. Подумав, я сказал:

— По долгу службы я обязан о вашем неправильном решении письменно сообщить по двум адресам: военпреду, чтобы он не принимал пушки с некондиционным щитом, и в высшие инстанции. Знайте, что этим я вас не пугаю, а избавляю от гораздо больших неприятностей, которые безусловно возникнут. А теперь пойду на свое место заниматься своими делами.

Я повернулся и направился к выходу.

Дунаев среагировал сразу.

— Подождите! — крикнул он.— Вопрос еще не решен. Я остановился.

— Значит, вы напишете?

— Обязан написать. И сегодня же.

Он задумался.

— А если я отменю свой приказ, все равно напишете?

— Тогда в этом не будет нужды. Дунаев сказал, что сейчас же отменит приказ. Я напомнил: надо еще снять те некондиционные щиты, которые уже поставлены. При мне Дунаев по телефону сделал все необходимые указания. Помня, как он вот так же по телефону давал одно распоряжение о моей командировке в Москву (когда уволил меня), а затем за моей спиной позвонил вторично и распорядился выдать мне деньги на проезд только в один конец, я на этот раз проверил: не последует ли другое указание. Нет, не было. Некондиционные щиты с пушек сняли, заготовленные детали щитов из углеродистой стали выбросили.

На заводе же не надувные матрацы делали, а орудия для приближающейся войны. И в таких условиях директор завода своей единоличной властью заменяет броневые щиты на простые. О людях, которым предстояло воевать с этими пушками он не думал. Зато он хорошо знал, что он здесь самый главный и никто ему не указ.

Кстати, когда в твоих руках появляется хотя бы какая-то власть, очень сложно не скатиться на аргументы “Потому что я так сказал!”

среда, 10 февраля 2010 г.

[life] Цитаты из “Оружия победы”: план мы выполнили, а остальное не наша забота

Цитирую “Оружие победы” В.Г.Грабина, глава “Тринадцать энтузиастов”.

КБ выдало в цехи чертежи полууниверсальной пушки А-51 для изготовления опытного образца. Я решил проверить в кузнечно-прессовом цехе, как идет дело с заготовками. Долго ходил от молота к молоту, от пресса к прессу, но не мог найти ни одной заготовки. Подумал, что они, видимо, уже отправлены отсюда в механический, но на всякий случай решил зайти к начальнику цеха Г. Н. Конопасову, спросить у него. Тот. подтвердил, что действительно большинство заготовок пошло дальше, а в кузнечно-прессовом остались только заготовки для ободьев колес. Объяснил, где они лежат. Я поблагодарил его, затем долго ходил вокруг да около указанного мне места и опять не нашел. Вернулся к Конопасову. Тот любезно предложил проводить меня. Мы пришли туда, где я только что был, и он, улыбаясь, указал:

— Вот они, лежат как миленькие.

Я не мог поверить: обод должен весить около 40 килограммов, а заготовки были приблизительно килограммов по 1200-1300.

— Вы не ошибаетесь? — спросил я.— Может быть, это заготовки для иных деталей?

Но начальник цеха твердо ответил: это и есть заготовки для ободьев колес.

В других цехах я повидал заготовки остальных деталей и опять был крайне поражен их гигантскими размерами. Вилка станины должна весить приблизительно 17 килограммов, а заготовку для нее сделали килограммов на 140. Выбрасыватель (это деталь затвора) по чертежу не должен превышать 700 граммов, а заготовка — около 15—17 килограммов. Жуткие заготовки! Чтобы получить из них готовые детали, нужно было чуть ли не девять десятых металла выбросить в стружку. Мало того, что это очень понижает производительность труда и повышает себестоимость, это снижает и качество деталей, так как при ковке металл уплотняется к периферии больше, чем внутри, и при термической обработке он также лучше прокаливается на периферии. Следовательно, при механической обработке в стружку уходит лучшая часть металла, а детали изготавливаются из худшей.

Меня это задело за живое: почему кузнечно-прессовый цех на своем первоклассном оборудовании кует такие безобразные заготовки? Чем это вызвано? Оказалось, цеху задают программу в тоннах. Чем больше по весу он выдаст поковок, тем выше его показатели. И кузнечно-прессовый цех из квартала в квартал держал заводское переходящее Красное знамя. Его руководители получали премии, а механические цехи принимали к обработке любые заготовки и безропотно грызли их, расходуя много режущего инструмента и времени.

Мне кажется, что при разработке ПО разделение труда на архитекторов, программистов, тестировщиков и т.д., временами провоцирует точно такие же эффекты. Написал программист кусок кода, даже не озаботился его более менее полной проверкой – сразу же передал на тестирование. Он свой кусок работы сделал. А то, что потом этот же кусок вернется назад с N-ным количеством баг-репортов… Ну так это же совсем другая история.

вторник, 9 февраля 2010 г.

[life] Цитаты из “Оружия победы”: транспорт для иностранных специалистов

Цитирую “Оружие победы” В.Г.Грабина, глава “Мы — артиллерийские конструкторы”.

В 1931-м году Грабина переводят в КБ-2, в котором работают советские и немецкие инженеры. Немцев советская сторона наняла на контрактной основе, они занимались проектированием новых артиллерийских систем. Советские инженеры были на вторых ролях, насколько на вторых можно понять отсюда (Фохт – это начальник немецкой группы инженеров):

На советских инженеров Фохт не обращал внимания, для него эти люди в коричневых халатах почти не существовали. Да и о чем ему было с ними разговаривать? Заняты они были копировкой, изредка — отработкой самых второстепенных деталей, что называется "осмысленной деталировкой",— очевидно в отличие от "неосмысленной", которая с успехом могла быть проделана обыкновенным чертежником, но к которой из месяца в месяц были прикованы русские конструкторы. Считалось, что будущий конструктор должен вычертить от 3 до 5 тысяч деталей, прежде чем его можно допустить к проектированию мелких узлов. Если принимать эту программу всерьез, то для ее осуществления потребовалось бы от шести до десяти лет. Следовательно, непосредственно проектированием русские инженеры стали бы заниматься не ранее 1937 или даже 1941 года. Эти правила были установлены только для русских конструкторов. На юнцов, приехавших из Германии вместе с опытными конструкторами, эта система не распространялась. И что поразительнее всего: люди, на которых была возложена задача представлять в конструкторском бюро интересы Советского государства, безропотно подчинялись этим порядкам.

Удивительно, но до перевода Грабина в КБ-2 такое положение дел многих устраивало. По крайней мере, серьезные попытки переломить ситуацию начались (если верить автору книги) с публикации Грабиным статьи в стенной газете КБ-2. Интересна реакция на ее появление:

Как тихо было прежде в конструкторском бюро, и как бурно стали развиваться события с этого дня! У стенгазеты постоянно толпился народ, шли горячие споры. Немцы, естественно, были против. Что касается русских, то почти все поддерживали мои предложения, лишь немногие стали оспаривать их. Ведь при распорядке, установленном немцами, от советского конструктора фактически ничего не требовалось. Если он не хотел, он мог вообще ничего не делать. Путь же, который предлагал я, требовал от нашей молодежи напряженной работы и полной отдачи сил. Некоторым это не понравилось.

После чего Фохт попытался задавить наших специалистов авторитетом, а когда это не удалось, то устроил “ход конем” – собрал вещи и уехал (хотя и не мог этого сделать по условиям контракта). Естественно, для Грабина это не могло закончится просто так:

…Он ничем не мотивировал своего отъезда и ничего о нем не сообщил заранее, но это было истолковано некоторыми как следствие моей "грубой" и "неделикатной" манеры обращения с иностранными специалистами. Меня уже обвиняли "в уклоне" и пытались наклеивать на меня всевозможные ярлыки…

…Среди моих противников были и люди честные, но слабохарактерные,— на них демарш Фохта произвел паническое впечатление.

Я доказывал, что Фохт, уезжая, как раз и рассчитывал на такой эффект. Он, что называется, "пошел с козыря", но козырь этот последний. Нужно только выдержать характер, и Фохт обязательно вернется. Он не может не вернуться, так как прислан к нам фирмой, которая заключила с нами контракт, и, уехав, он вовлекает ее в неустойку. Его обязательно вернут, да еще и дадут взбучку. К тому же договор с нами для него самого достаточно выгоден. Фохт не только вернется, но вернется с приятной улыбкой.

Однако меня не хотели слушать, и на следующий день стенную газету с моей статьей сняли…

Грабина хотели в приказном порядке перевести из КБ-2 в другое место, но он дошел до заместителя начальника Вооружения, комкора Ефимова и приказ о переводе был отменен. А затем в КБ-2 вернулся и Фохт.

Ну а теперь обещанная цитата, которая сильно меня зацепила:

Публикуя статью в стенгазете, я, конечно, знал, что она далеко не всем придется по вкусу, но не ожидал, что среди наших товарищей найдутся люди, которым безразлично будущее советской конструкторской мысли, люди, рабски подчиняющиеся иностранцам не только на работе. От общежития до места работы сотрудников Фохта возил специальный автобус — это было оговорено в условиях контракта. Наши инженеры, командированные в Москву из других городов, в их числе и я, жили в этом же доме. Нам, конечно, было удобно пользоваться "немецким" автобусом, и нам это разрешалось, но при условии, что мы не будем занимать сидячих мест, предназначенных для немцев, а будем стоять в проходе. Я проехался таким образом один раз, это показалось унизительным. Я предложил своим товарищам ездить на работу городским транспортом. Большинство согласилось со мной, но нашлись и такие, кто продолжал ездить в автобусе, давая "хозяевам автобуса" пищу для всевозможных шуточек и попросту оскорбительных замечаний.

Классно! Немцам транспорт, а наши – это же наши, им транспорт не нужен, перетопчутся. Хотя и барскую милость проявить можно – пусть с немцами ездят, но только чтобы господские места не занимали, а то ведь рылом не вышли. Трындец, о таком отношении к иностранцам я то ли у Салтыкова-Щедрина, то ли у Радищева читал. Ничего на Руси не меняется – уверен, сейчас было бы то же самое.

PS. Еще один штришок. Когда Грабин появился в КБ-2, начальником КБ был некто Шнитман:

По знакам различия Шнитман — высокое должностное лицо, но постоянная угодливая улыбка на его холеной физиономии совсем не соответствует его воинскому званию. Шнитман бесшумно скользит по паркету и всем своим видом старается показать, что для Фохта он готов на все. Молодые советские конструкторы прозвали его "дипломатом". Он действительно раньше бывал за границей с какими-то поручениями Внешторга, в артиллерии же ничего не понимал, что, впрочем, его не беспокоило.

[life] Читаю книгу В.Г.Грабина “Оружие победы”

В очерке В.М.Чунихина “Зачем Сталину была нужна власть” встретил упоминание книги Василия Гавриловича Грабина “Оружие победы”. Заинтересовался, нашел ее на militera.lib.ru. Сейчас читаю с большим интересом и удовольствием, практически “запоем”.

Биографическая справка: ГРАБИН Василий Гаврилович (1899/1900–1980), конструктор артиллерийского вооружения, генерал-полковник технических войск (1945), доктор технических наук (1941), Герой Социалистического Труда (1940). Член КПСС с 1921. Окончил военно-техническую академию им. Ф. Э. Дзержинского (1930). Под руководством Грабина созданы 76-мм пушки образца 1936 (Ф-22), образца 1939 (УСВ) и 1942 (ЗИС-3), 57-мм пушка образца 1943 (ЗИС-2), 100-мм полевая пушка образца 1944 (БС-3), которые широко применялись в войну. Депутат Верховного Совета СССР в 1946-1954. Государственная премия СССР (1941, 1943, 1946, 1950). Награжден 4 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 2 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й и 2-й степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды. (Великая Отечественная война 1941-1945. Энциклопедия. Москва, "Советская Энциклопедия". 1985. Стр. 221.)

По ходу чтения встречаются фрагменты, которые настолько сильно отражают особенности русского отношения к жизни/работе или настолько хорошо Грабин пишет о специфике конструкторской работы, или о том, как нужно относиться к подчиненным, что эти фрагменты хочется сразу же процитировать. Чем я и собираюсь заняться в последующих заметках.