вторник, 20 сентября 2011 г.

[life.rest.humour] Вспомнились забавные фразочки из отпуска

Во время отдыха в Турции было несколько забавных момента, два из которых буквально врезались в память.

Первый произошел в автобусе, который развозил только что прибывших отдыхающих по отелям. Сопровождала нас русскоговорящая девушка, которая обожала употреблять уменьшительно-ласкательную форму: путевочки, страховочки, карточки, часики, напиточки, прогулочки и пр. Апогеем этого стал рассказ об экскурсии куда-то в горы к целебному источнику: “…А водичка в этом источнике содержит более 30 полезных элементов таблички Менделеева…”

После “таблички Менделеева” я минут десять приходил в себя. Хотя, подозреваю, что из всего автобуса я один обратил на это внимание.

Второй случай был на местном рыночке неподалеку от нашего отельчика :) Видимо, в этом месте отдыхает много русских туристов, поскольку практически в каждом магазинчике (не говоря уже о претендующих на звание “бутика”) были продавцы, очень чисто говорящие на русском. Почти все они – выходцы с Кавказа. Из Грузии или Азербайджана. Приставучие, понятное дело :) А некоторые, похоже, еще и по жизни любители потрепаться.

Так вот, один из них долго сопровождал нас по своему магазину. А когда мы у него купили пару безделушек где-то на 5 долларов, вообще сильно проникся к нам. И в конце-концов очень доверительным тоном начал такой разговор:

-- Вы же русские, да?
-- Ну, не совсем. Мы из Белоруссии…
-- Из Белоруссии?… Но ведь все равно же русские, да?
-- Ну да, почти русские. Я так вообще русский, жена белоруска.
-- Так может вы мне объясните, почему немцы обижаются, когда я им говорю “Хайль Гитлер!”?

Давно я не впадал в такой ступор как после этого вопроса. Стою, потерявши дар речи, а он рядом и с надеждой смотрит на меня, неподдельный интерес виден в его глазах – мол, может хоть сейчас узнаю в чем дело. Я же понимаю, что что-то ответить нужно, а в голове ни одной мысли… Удалось выдавить из себя что-то вроде: “Так это… это еще с войны наследие осталось…”

Тут продавец явно оживился, хотя и понял, что ответа от меня не получит. А, говорит, война, Победа… И тихонько, с душой, чисто, хорошо поставленным голосом запевает:

День Победы, как он был от нас далёк,
Как в костре потухшем таял уголёк.
Были вёрсты, обгорелые, в пыли…

На этом я перестал вообще что-нибудь соображать – абсолютный cюрреализм. Спасло то, что жена, давясь от проглатываемого смеха за локоть утащила меня в другой магазин. А в след доносилось: “Этот день мы приближали как могли”.

Отправить комментарий